Будни советской милиции

Начальник УНКВД Куйбышевской области генерал-майор Черницын Фрол Иванович озадаченно вертел в руках докладную записку главного агронома управления сельского хозяйства области Смирнова об антисоветских высказываниях некоего Фонарева — жителя деревни Егоровка Волжского района Куйбышевской области. 

Дело нешуточное, почему-то вызвавшее интерес самого председателя облисполкома, который не поленился позвонить Фролу Ивановичу и попросил строго разобраться с антисоветским элементом.

С минуты на минуту Фрол Иванович ждал вызванного участкового инспектора — немолодого уже татарина Рамзила Гумметова, с которым он вместе воевал против белых еще в 1919-м году под Сарапулом в 28-й дивизии В.М. Азина.

Услышав стук в дверь и крикнув «Войдите!», Фрол Иванович поднялся и с радостью пошел навстречу старому сослуживцу. Ничуть не смущаясь, старший лейтенант Гумметов крепко обнялся с генерал-майором.

Хорошо зная тюркские обычаи, Фрол Иванович прежде всего подробно расспросил о семье Рамзила, о его детях, внуках, хозяйстве. После того, как отшутился на ответные вопросы, тяжко вздохнул и протянул участковому докладную записку.

— Свистит, как Троцкий! — тут же уверенно заявил участковый.

Послышался стук, и Фрол Иванович с недоумением посмотрел на дверь, в которую без разрешения вошел сержант из узла связи с пачкой документов.

— Срочные телеграммы, товарищ генерал! 

Мрачно посапывая, Фрол Иванович позвонил в приёмную. Терпеливо дождавшись ответа, рявкнул: «Срочно ко мне!»

— Я же сказал, Серафима Карповна, никаких звонков, никаких телеграмм! У нас проверка оборудования, даже нарком в курсе! Все должны быть на месте и проверять связь!

— Фрол Иванович, я всего на две минуты отошла, как раз находилась на узле связи, там Семеныч сказал, что Павлуша ушел к нам с телеграммами, заодно, видимо, проверить настройки. И как-то в обход меня прошел, ума не приложу, где разминулись. Наши связисты, как разведчики, всегда проходят незаметно, — развела руками Серафима Карповна. 

Это «Всегда проходят незаметно» из уст Карповны звучало ежедневно, поскольку на месте ей никак не сиделось. За годы совместной работы у Фрола Ивановича от этого выражения даже аббревиатура в голове отложилась.

— Идите!

Сдвинув фуражку на затылок, Фрол Иванович начал массировать себе лоб, вспоминая, о чем шел разговор.

— Иваныч, фуражку-то сними, от меня свою лысину можешь не прятать, — с усмешкой сказал участковый.

Удивленно посмотрев на старшего лейтенанта, генерал-майор снял фуражку.

— Ладно, что у вас там за история случилась с этими Фонаревым и Смирновым?

— Смирнова нужно судить за вредительство!

Услышав эти слова, Фрол Иванович выронил изо рта папиросу, которую безуспешно пытался прикурить отсыревшими спичками.

— Не понял?!

— А что тут не понять? Приехал Смирнов, велел пахать вдоль склона на берегу Волжанки. Помнишь, где мы в прошлом году рыбачили? Ну тут Фонарев и обложил его по матери. Смирнов в дискуссии вступать не стал, сел на велосипед и быстро укатил в райком. И вовремя, я как раз мимо проходил и тоже собирался его обложить. А бабы так сразу собрались его поколотить. От них он и удрал. 

— Вдоль склона?! — вытаращил глаза Фрол Иванович. 
— Именно!

— Но все-таки областное начальство. Как-то не солидно его по матери. 
— Зато справедливо. 
— Все равно, Фонарев много болтает. От такого что угодно можно ожидать.

— Нет, пусть уж лучше болтает. Чем больше говорит, тем меньше опасен.

— Это как?

— Да весь пар в свисток уходит. 
Воевавший в свое время на бронепоезде, Фрол Иванович сразу уловил мысль участкового.

— Наверное, ты прав. Когда с твоим Киршиным беседу провели…

Историю с Киршиным Фрол Иванович вспомнил неспроста. Киршин, вернувшись с войны без ног, безуспешно пытался оформить себе хоть какое-то содержание. Но районное начальство проявило такое бездушие, что сведения о дальнейших событиях дошли аж до Москвы.

Отчаявшись, Киршин начал ругать всех налево и направо. Участковый Гумметов переговорил с ним, и все закончилось тем, что через месяц Киршин, расстреляв свою семью, застрелился сам.

Дальнейшее Фрол Иванович воскресил в памяти с содроганием. Вспомнил о звонке главы государства — М.И. Калинина. Звонил заместитель Председателя Совнаркома Молотов. О звонке наркома Фрол Иванович даже вспоминать боялся. В результате всей этой истории райком и райисполком в полном составе сменили дислокацию, отправившись пилить дрова.

Отвлекшись от воспоминаний, Фрол Иванович спросил:

— А кто такой этот Фонарев? Колхозник?

— Самозанятый.

— Что это такое? — недоуменно спросил генерал. 
— В колхоз вступать не желает. Сам по себе, возится у себя в огороде, Но как посевная или уборочная, в первых рядах, помогает. Да и после войны единственный мужик в деревне с руками и ногами.

— Все равно, болтает много. Да и шумиха поднялась. А может его того, за сто первый?

— Так вроде только от столиц можно? 
— Нет, от Куйбышева тоже можно. Сделаем так, пока вышлем, но пусть не обижается. Поговори с ним, объясни ситуацию. Через полгода вернется обратно. Там придумаем, как компенсировать неудобства…

Через три месяца главный агроном области Смирнов вместе с председателем соседнего от Егоровки колхоза был осужден за вредительство. 

А еще через год, сидя с удочкой на берегу Волжанки, Фрол Иванович спросил у Гумметова:

— Работу с Фонаревым провел?

— Провел. Вызвал к себе и сказал, если хочет ругаться, пусть каждый вечер в 17 часов приходит ко мне и ругается. Еще предложил ему грушу колотить в подсобке.

— Ну и? — заинтересованно спросил Фрол Иванович.

— Ругаться не приходит, но грушу колотит каждый день…

Начался клев, и разговоры сразу затихли.